Уже завтра, 1 марта, начнется фестиваль Лыжного клуба архитекторов и проектировщиков России «Архигеш-2026», где Тульский спортивный клуб архитекторов будет представлять команда «Архипряник». Подозревая, что увлечение архитекторов лыжами — изначально нечто большее, чем просто тяга к скорости и приключениям в горах, мы не могли упустить возможность узнать, как начиналась история Лыжного клуба. Публикуем отрывок из большого интервью с Валерием Яковлевичем Безлаковским, который приберегли к фестивалю.
Беседовала Антонина Шахова
В.Я.Безлаковский. Фото из личного архива.
А.Ш.: Итак, новая жизнь..
Валерий Безлаковский: Дурной пример – начинать все заново в 50 лет. Нас спасла профессия. Жена моя, Наташа, радиожурналист, в республике имела положение, а тут сначала устроились на год вне штата. А ей уже было 47 лет! Было тяжело, но встроилась. (Наталья Ильинична Безлаковская — ветеран Тульского областного и Таджикского республиканского радио – прим. редактора). Ну, так вот, незадолго до того, как трест «Тулагорстрой» лопнул, я получил четырехкомнатную квартиру. Сын к тому времени уехал учиться в Великий Новгород, но нас и без того было много: мы с Наташей, Лена с сыном (Елена – дочь Валерия Яковлевича, — прим ред.), и я как раз перевез маму. Я же говорил, что потом попал в «Центргаз» и занимался Грумантами?
Да, а перед этим вы ездили в Гудаури.
Да, именно, на горнолыжный курорт. Ты сама катаешься?
Коротко о моих горнолыжных талантах – последний спуск с горки случился на физкультуре в 10 классе. К слову, приехала я в дерево, единственное на всем склоне.
Ну, это ничего (смеется)! Так вот, там были наши знакомые ребята, но это история уже из прошлого века – «Лыжный клуб архитекторов СССР».
История имеет свойство повторяться, теперь с 2006 есть «Архигеш». Лыжное увлечение не утратило актуальность, и об этом я хочу отдельно Вас расспросить. Меня всегда занимало, как так могло все совпасть? Столько архитекторов до сих пор катается на горных лыжах, да еще так организованно.
Да, забавная такая штучка, которая, как идея, зародилась у архитекторов Грузии. Это же середина 70-х, распространение горнолыжного спорта, точнее, массового спорта, даже физкультуры, если угодно. Так вот, идея заключалась в том, что нужно было предлагать варианты перспективного развития территорий, на которых есть горы, хоть какая-то первоначальная база. С выездом на место, как ты понимаешь, чтобы заодно и прочувствовать.
Первый такой слет архитекторов приняли в Бакуриани (горнолыжный курорт Грузии, расположенный в Боржомском ущелье, на северном склоне Триалетинского хребта, на высоте 1700–1800 м над уровнем моря – прим. редактора.).
Организация абсолютно на общественных началах, но под крылом Союза архитекторов СССР, под видом так называемых тематических семинаров.
Нижняя станция подъёмника Татрапома на Кохте в Бакуриани. Первенство СССР по горным лыжам, 1987 год © Чеботаев В.А. Взято с сайта sport-marafon.ru
Как интересно! То есть и работа и отдых, с полным погружением в контекст. Вы там были?
Да, конечно! В Бакуриани в то время уже существовала гостиница, довольно приличных архитектурных форм, и канатная дорога.
По приглашению Союза туда приехали первые иностранные архитекторы – из Австрии, Германии. Профессура с трубками. И вот в холлах или гостиных показы слайдов, обсуждения. А еще в программу, помимо проектных работ по развитию территорий, входила спортивная составляющая. Все по возрасту – там же три поколения собралось: мальчики-девочки, середнячок и мэтры, те, которые с трубочками.
Что, и соревнования были?
Ну а как же. Медальки, жетончики, грамоты, шоу награждения, а между этим делом неформальное общение, как ты понимаешь. Ну и вот так, мало-помалу подтянулись все, у кого были хоть какие-то ресурсы, горные территории. Семь республик: Грузия, Армения, Таджикистан, Киргизия, наши северные территории, совет из 15-20 человек собрался. А это уже тянет на фестиваль!
Вот только хотела сказать – это уже серьезный масштаб!
Да, не то слово. От каждой республики по команде, а РСФСР представляли аж три коллектива: от Москвы, Ленинграда и Новосибирска. Когда настала наша очередь принимать всех в Таджикистане, мы, чтобы получить спонсорскую поддержку, ходили чуть ли не в ЦК. Вообрази, к нам собирались приехать 60 человек. Вся организация на принимающей стороне. Мы, подкрепившись письмами Союза архитекторов СССР, пошли в Горком Партии. Там совещания со всеми структурами — ГАИ, строители – срок-то стоит до февраля, сезон же. Под это дело отремонтировали туристическую базу, провели туда горячую воду, лифты настроили, все арендовали, закупили.
А катались где?
По пути из Душанбе на отремонтированную турбазу, километрах в 50-ти по горным дорогам, было такое место – Такоб (имеется в виду горнолыжная база Сафед-Дара в поселке Такоб, горнолыжный комплекс на южных склонах Гиссарского хребта, на высотах от 2100 метров до 3000 метров – прим. редактора). Мы там уже некоторое время проводили свой лыжный досуг, работали две канатные дороги по 1000 метров, бугельные – крюк и трос с поперечиной. Очень развивающая руки и поясницу система. Ни ратраков, ни другой техники не было, топтали сами все. Но какое же это было удовольствие: солнце круглый день, абсолютно синее небо, ни облачка, снежные кристальные склоны гор, и ты на летишь! Тем более, к тому времени нам удалось поставить там гостиницу панельной сборки. С этим зданием была целая операция. Благодаря пониманию, участию и сочувствию тогдашних секретарей ЦК, удалось один дом из микрорайона в Душанбе незримо, так сказать, переселить на плато Такоб.
Такоб. Здание гостиницы. Фото из открытых источников.
Первый в Союзе телепорт?!
Да, точно! Тогда же была программа Советского союза по развитию физкультуры и спорта. На заводах, фабриках, в производственных коллективах создавались спортивные клубы: волейбол, баскетбол, у кого что. Под них выделялось маленькое, но все же финансирование. И вот эти энтузиасты своими руками строили, собирали, где-то находили материалы, где-то заимствовали. Нам удалось, так сказать, позаимствовать целое здание.
Разумеется, наш институт самостоятельно сделал проект привязки, все съёмочные, геолого-разведочные работы, проектную документацию выдали. Строилось довольно долго, года четыре. Там были сложные геологические условия, оползень, пришлось приличную, метра 3-4, подпорную стену строить, чтобы на этом откосе сделать площадку.
А что с сетями?
С водой — нормально, там выше были родники, вода самотеком, даже с понижающими колодцами, чтобы гасить напор. Очистные поставили ниже по рельефу, а энергия там уже была. На тот момент уже велась работа по освоению Варзобского ущелья: электрификация поселков, кишлаков. Но самое главное – энергия нужна была для обеспечения курорта Ходжа-Обигарм.
Если не путаю, автор этого курортного комплекса — Эдуард Владимирович Ерзовский.
Да, все верно. Место там с историей. На север от Душанбе, на южных склонах Гиссарского хребта со стародавних времен был выход термальных вод, люди даже организовывали самопальные, так сказать, ванны. Там находилась старая лечебница, и позже было принято решение создать современный курорт. Автором стал Эдуард Владимирович.
Вид на строящийся курортный комплекс Ходжа-Обигарм. Фото ©Ерзовский Э.В.
Затевалась большая стройка, нужна электроэнергия. Туда построили линию, но и при содействии правительства удалось сделать отвод и на Такоб.
Если есть энергия – есть прогресс.
Ну конечно! Опять же — мы продвигали идею развития горнолыжного спорта. Там даже организовали горнолыжную школу для детишек. Три группы: две городские и одна местная. Собрали ребят из кишлаков, тренер у них был свой. Было закуплено детское оборудование, даже комбинезончики им купили, цветные такие, хорошие.
Такое, конечно, без помощи спонсоров осуществить нереально. Но и без энтузиазма организаторов ничего не выйдет, без энергии, без идеи и плана.
Вот тебе пример. У нас там целая команда была, ребята все крутились. Я был, так сказать, главный побегунчик, менеджер, как бы сейчас сказали. Во время фестиваля было заведено, что мы каждый день со своей командой собираем по рублю в общественный фонд. Фонд в пластиковом пакете хранился у меня. И каждый день я выдавал определенную сумму нашему повару Арлинде Ивановне, чтобы сходить на рынок, за свежей зеленью, лимонами гранатами на ужин, всем таким. В феврале, понимаешь?
А местное вино?
Местное было, да, белое, совершенно сухое. Называлось «Душанбе». Грузины, когда выпили всё, что привезли с собой, тоже распробовали. Ну а потом песни-танцы, после еще в гостинице продолжение, гитара..
Ну, а на лыжах вы все тогда уже уверенно катались?
Да, немножко уже умели, всё-таки был какой-то опыт. Уже так сказать, немножко стояли. Горные лыжи всегда были дорогим удовольствием. В те времена это вообще дефицит был. Сами изделия, снаряжение, палки, очки там.
Я помню, что у родителей были эстонские лыжи, с пластиковым покрытием. Тогда, наверное, еще чехословацкие какие-то были в цене?
У нас были Polsport, и такие же ботинки – галоша, отлитая из пластика, и крепление. C креплениями долго были перебои, но были уже наши, пружинные, с пристёгнутой пяткой. Постепенно рынок наполнялся, и «тяга к прекрасному» преодолевала все барьеры.
Вернемся к прекрасному – архитектурная составляющая никуда не делась?
Да, и вот как было дальше. Приехала команда из Фрунзе: супруги-архитекторы, Кузьмины. Девушку звали Рашида, очень активная, превосходно по-русски говорила, без акцента. И еще парень с ними был, организатор, тоже энергичный такой. На заключительном вечере они рассказали, что у них тоже есть самодеятельная горнолыжная база. Пригласили к себе (вероятно, речь идет о первой в Киргизии горнолыжной базе – «Оруу-Сай»).
Оруу-Сай, Ала-Арчинское ущелье. Фото ©terraturista.com
Из Фрунзе передали эстафету казахам. Может слышала про высокогорный каток в Медео? Вот там рядом, повыше, есть горнолыжный комплекс Чимбулак (находится на территории Иле-Алатауского национального парка на высоте 2200—2500 м – прим. редактора).
Чимбулак. ©Фото-архив ЦГА КФДЗ. Взято с сайта tengrinews.kz
После принимали армяне в Цахкадзоре (52 км к востоку от Еревана, на юго-восточной части Цахкунийских гор на высоте около 1800 метров над уровнем моря – прим. редактора). Потом снова в Грузию. Опыт нарабатывался, все уже более уверенно, результаты были, обо всем докладывалось. Представители всех команд уже переодевались в цивильное, созванивались с секретарями, ходили распространяли свои идеи развития.
То есть, к вам уже прислушивались, авторитет фестиваля рос.
Да. Второй раз в Грузию уже смогли пригласить болгарскую команду. В то время председателем Международного союза архитекторов был Георгий Стоилов (болгарский архитектор и государственный деятель, председатель Союза архитекторов Болгарии (1979—1991), мэр Софии (1967—1971), министр архитектуры и строительства Болгарии (1971—1973) – прим. редактора). Он спонсировал команду из 15 человек. Они приехали в белоснежных костюмах, с красными шарфами. Выглядели очень эффектно, как Олимпийская сборная. Мы, конечно, смотрелись более эклектично.
А где еще довелось побывать?
На следующий год нас позвали в Болгарию, в Боровец (Софийская область на северных склонах горы Рила на высоте 1350 м. – прим. редактора). Заповедные Карпаты, пирамидальные ели.
Боровец. Фото с сайта transferbulgaria.ru
Часть команды поселили в гостиницу, а нам сказали, что будем жить в Тентяве. Что за тентява такая.. А оказалось, что Тентяве – маленький поселочек, из калиброванного бруса. Столовая там, сауна и коттеджики на 3-4 человека. Все это разбросано в хвойном лесу, запах, хруст снега – красота! Но мы там с болгарами тоже пофестивалили, конечно.
А еще в каждом фестивале участвовали Латвия, Литва и Эстония — три наших безгорных республики.
Безгорных? А откуда тогда там лыжники?
Ну, они-то катались в Европе, у них возможности были. На фестиваль они приезжали по два-три человека: Парчаускас, Юрис Скалбергс с женой Майей, еще были архитекторы. И вот в какой-то год они сообщили всем клубам, что проведут летнюю кампанию, зовут не на снег, а на копченую курицу и пиво.
И как прошло безлыжное мероприятие лыжного клуба?
На уровне, знаешь! Сначала Юрис принял нас у себя дома – гостиная, канапе на шпажках, на последнем этаже его дома эксплуатируемая кровля, дорожки, зелень – все очень по-европейски. А потом, когда все собрались, человек 20, наверное, они нам такой экскурс по трём республикам сделали! Арендовали автобус и возили нас по достопримечательностям разным, от замков до свинофермы. Показали места, где они, когда есть снег, потихоньку катаются: небольшой участок, где стоят у них тросовые такие буксировочные подъёмчики.
Вот как оказывается, нет снега, но было бы желание..
Да, а знаешь, что интересно? У нас были команды и из Харькова, и из Киева. Всегда приезжали на фестивали, но к себе так ни разу и не позвали. Хотя Карпаты в то время у них уже функционировали.
Так вот, потом эстафета перешла армянам. После Армении был Кировск. Только это уже 1989 год, начались беспорядки в Таджикистане. Мы экстренно свернулись, прямо со склона – скорее домой..
Канатная дорога на склонах горы Айкуайвенчорр горного массива Хибины. Фото с сайта www.ski.ru. ©Ергин Григорий, www.ergin.ru
Потом, наверное, с распадом СССР и инициатива тоже свернулась?
Да, после Кировска был последний скромный фестиваль, в Узбекистане, в Чимгане (расположен в отрогах Чаткальского хребта, в долине реки Чимгансай на высоте 1400—1450 м, в 90 км к востоку от Ташкента – прим. редактора). Не все смогли приехать, но команд десять точно добралось. А потом нам уже было не до того.
1985. Чимган с высоты канатной дороги. Вид на туристический комплекс «Чимган» (снесен); ©Рашит Загидуллин, фото с сайта www.sports.ru
Нас разметало по всей стране. Лева Подгорный, из наших, потом всех собирал на Круглом озере, на своей тренировочной базе (Лев Владимирович Подгорный – один из основателей горнолыжного спорта в Таджикистане. В 1976 он основал Республиканскую школу Высшего спортивного мастерства по горнолыжному спорту Таджикистана», и до 1984 года был её генеральным директором. С 1984 года по 2006 год Лев Подгорный — генеральный директор Республиканского олимпийского центра» Озеро Круглое» Московской области. — прим. редактора). Позже уже катались на Красной поляне.
А традицию Лыжного клуба сохранили новосибирцы — активные участники фестиваля. Их всегда много приезжало, человек по пятнадцать. Лидером новосибирского движения был Валерий Георгиевич Хахулин, главный архитектор СибПЗНИИЭПа. Так вот они как-то пытались локально внутри себя это всё мотивировать, поддерживать.
И связь поколений не прервалась, все было не зря!
Не зря, конечно! Незадолго до того, как все схлопнулось, наш институт получил заказ на развитие горнолыжного курорта Такоб. Я заказал пятисотку гектар на двадцать: на основную площадку и более высокие отметки. Потом был заключен контракт с немецкой компанией «Доппельмайр». Это производитель канатных дорог, было у них дочернее предприятие в Куйбышеве.
К нам приехал их специалист, мы с директором базы вывезли его на место, все показали. Мой немецкий не очень хорош, у директора – совсем никак, но все же мы смогли свою идею донести. Он всё понял, все осмотрел, сказал, что да, в принципе, это всё достойно, здесь можно это развивать. И мы наметили с ним трассу основной канатной дороги, капсульной.
Потрясло тогда, что мы для пятисотки с бригадой геодезистов три месяца в полях мордовались, а он достал свои маленькие приборы и пробил ими всю линию трассы сам. Правда, прямо под трассу попадал наш импровизированный городок, который мы сами построили для отдыха на склоне. Ну так мы свои вагончики успели перенести в другое место.
В девяностые все заглохло, но вот время прошло, ее все-таки достроили, она функционирует, а курорт развивается.
Вид на канатную дорогу Сафед-Дара , © фото Sputnik, Амир Исаев. Взято с сайта https://dzen.ru/a/ZYlhdZVQmy2ENI8c
К слову о развитии. Вернемся к Красной Поляне. Вы застали как раз то время, когда там активно велась стройка?
Да, мы там катались с 2008 года. Был у нас лидер один, Слава Бабиков, баба Слава (о роли В.Я. Бабикова в развитии лыжной базы в Такобе и Ходжа-Обигарме можно почитать здесь – прим редактора) Занялся бизнесом, раскрутился, купил там, в Каштанах, кусочек земли. Так вот, я для него гостиницу запроектировал небольшую, номеров на девять, бассейн. Сначала предлагал модель «шале», в духе объектов «Альпики» и Эсто-Садока Юры Красовского. Мы с ним в Таджикистане начинали учиться на первом курсе, позже встречались в Сочи. Можно сказать, что он определил стиль Красной поляны, потому что все основные крупные частные и общественные здания там делал он (о работе архитектора Юрия Францевича Красовского в Сочи можно почитать здесь — прим. редактора).
Позже пришлось упростить?
Да, немного. Но зато тихо-спокойно сработали, построили. Мы все, старики-горнолыжники, принимали участие в строительстве. А потом туда ездили: летом — на море, зимой – на лыжи. И вся Олимпийская стройка перед глазами была. Последний раз был там года три-четыре назад, еще с Наташей. Знаешь, это затягивает. Так что вот такая история ещё сложилась в нашей жизни.
Да, это было сложнее, чем просто увлечение… Была целая общественная организация внутри организации, со своими целями, смыслами и осязаемыми результатами.
Добавить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.